AZE ENG RUS
 
Бахтияр Гаджиев: «Никол Пашинян сам подошел ко мне и задал ряд вопросов» (Видео)
19.11
20:45
В России отреагировали на слухи о запрете проведения домашних матчей Евро-2020
19.11
20:36
Не просто плотник: как азербайджанец работает в 90 лет (Видео)
19.11
20:27
Киану Ривз и Александра Грант обручились - СМИ
19.11
20:18
Возбуждено уголовное дело в отношении бывшего начальника «Баклифт-2»
19.11
20:09
Посол: «Рад, что получившие образование в США представлены в правительстве Азербайджана»
19.11
20:00
В Баку перенесут памятник Шаху Исмаилу Хатаи
19.11
19:51
Новгородская область РФ и Шекинский район АР будут сотрудничать
19.11
19:43
Музыка как средство общения
19.11
19:34
США оказали Азербайджану финансовую помощь на $1,5 млрд
19.11
19:26
Азербайджан и Казахстан создают цифровой телекоммуникационный коридор между Европой и Азией
19.11
19:17
Обнародована численность населения Азербайджана
19.11
19:08
Али Керимли ищет «оправдание» своим поражениям (Видео)
19.11
18:59
Средний размер пенсии в Азербайджане составит 293 маната
19.11
18:49
В Азербайджане произошло землетрясение (Добавлено)
19.11
18:40
Газета Türkiye: Мехрибан Алиева завоевала авторитет в Европе и мире
19.11
18:31
Стартапам - зеленый свет
19.11
18:22
В Баку задержана девушка – специалист по квартирным кражам (Фото)
19.11
18:12
Обнаружено тело утонувшего в Каспийском море нефтяника
19.11
18:03
Когда гремят пушки...
19.11
17:55
Поиск новых механизмов
19.11
17:47
Семилетняя дочь Бейонсе получила свою первую музыкальную награду (Фото)
19.11
17:38
В Азербайджане будет установлен один из самых высоких на Кавказе памятников
19.11
17:30
Телевизоры Xiaomi предупредят о землетрясениях
19.11
17:21
Выделены средства на реконструкцию дороги Агсу-Кюрдамир-Бахрамтепе
19.11
17:13
Октай Гюльалыев переведен в Американский госпиталь в Стамбуле
19.11
17:06
Президент Ильхам Алиев поделился в «Инстаграме» фотографиями со встречи с жителями в Баку
19.11
16:58
Зеленский заявил о пользе лишения Тимошенко «сладенького» (Видео)
19.11
16:50
Представители АФФА получили назначения на матч Лиги Европы
19.11
16:42
Экс-премьер Азербайджана назначен проректором университета
19.11
16:34
На фоне спада в сельском хозяйстве Армения увеличила импорт помидоров из Турции
19.11
16:26
Удерживающие двери пассажиры бакинского метро были оштрафованы (Видео)
19.11
16:19
На Агсуинском перевале перевернулся грузовик, есть погибший и раненый (Фото)
19.11
16:11
«Делать ноги»: экс-глава МВД Азербайджана ушел из политики
19.11
16:03
Названа истинная причина развития рака
19.11
15:55
Рефлексии Затулина
19.11
15:47
Новый пресс-секретарь Кабмина АР: «Постараюсь оправдать доверие»
19.11
15:39
150-летний юбилей азербайджанского писателя отметят в ЮНЕСКО
19.11
15:29
В Азербайджане могут появиться частные детективы - Предложение депутата
19.11
15:18
Нигяр Джамал и Айгюн Бейлер презентовали совместный проект (Видео)
19.11
15:07
Афлатун Амашов о приезде в Баку армянских журналистов: «Мы хотим, чтобы армянское общество осознало реальное положение»
19.11
14:57
Делегация Азербайджана примет участие в пленарном заседании ПА СНГ
19.11
14:45
Посол Армении запретил поднимать «флаг» карабахских сепаратистов
19.11
14:34
Новгородская область и Шекинский район подписали меморандум о сотрудничестве
19.11
14:24
Завтрашняя погода в Баку создаст дискомфорт у метеочувствительных людей
19.11
14:12
Экс-премьер Армении: «Есть секретные письма, о которых общество не знает»
19.11
14:01
В Нахчыване ощутили отголоски произошедшего на турецко-иранской границе землетрясения
19.11
13:51
Глава пресс-службы Кабмина Азербайджана освобожден от должности
19.11
13:39
Юрий Соломин попал в больницу
19.11
13:28
«Спасибо большое!»: Президент Ильхам Алиев пообщался с бакинцами на железнодорожном вокзале (Фото-Видео)
19.11
13:18
В Вашингтоне отметят 25-летие «Контракта века»
Другие новости
Мы всем здесь надоели
Культура | Дата: 16.06.2019 | Час: 10:22:00 | E-mail | Печать

ПРОЗА

Новость облетела дом в одно мгновение, как пожар: к старухе Нушабе приехал сын, и не откуда-нибудь, а из самой Америки, и теперь, поговаривают, заберет ее к себе, и Нушаба уже не будет жить в психушке, а будет жить у сына, в его большой квартире, здесь, в своем родном городе, потому что сын ее вернулся навсегда. Обитатели дома были потрясены этой новостью еще и потому, что отсюда редко кого родные надолго забирали домой; они, больные, ограничивали свободу, притесняли родных, многие не имели возможности присматривать за ними, потому что контингент пациентов дома составляли в подавляющем большинстве люди бедные, неимущие, зачем богатым сходить с ума, с какой стати? Товарки, долгие годы сложно дружившие с Нушабой, прослышав о потрясающей новости, окружили ее, чтобы узнать побольше, позавидовать от всего сердца и от всего сердца порадоваться за нее, но вид у старухи был не очень-то радостный.

- Все-таки я уже почти девять лет провела с вами, конечно, здесь не курорт, но как же теперь в один день мне в мои годы поменять… поменять… Она хотела сказать «жизнь», но отвыкла от этого слова, как отвыкла от многих громких слов за все эти годы, что провела в лечебнице, где ее и других пациентов лечили от неизлечимой болезни.

- Куда я от вас денусь? Привыкла…

- От такого места отвыкать не трудно будет… - возражали ей товарки, те из них, на которых временно сошло просветление, и они могли нормально общаться. - Разве тебе нравится тут, что здесь может нравиться, живем, как скоты...

Нушаба в свои восемьдесят четыре года, пожалуй, была самой старой пациенткой в женском отделении больницы для душевнобольных, но было тут еще несколько старух, близких ей по возрасту, по кругу интересов, по часто нападавшей на них безудержной разговорчивости… Порой они собирались вместе и болтали до изнеможения, перебивая друг друга, не слушая друг друга, так что остальные больные женщины или медсестры делали им замечания, утихомиривая их. Тогда они замолкали, привыкшие к дисциплине в доме и боясь болезненных уколов, которыми не столько лечили, сколько наказывали больных.

Время от времени, когда врачи считали, что в болезни того или другого пациента наступило улучшение, вызывали родственников, и родные забирали своих больных домой, но проходило время, и у них обычно наступал кризис, вновь появлялись странности, не совместимые с жизнью в нормальных условиях среди родных, психически здоровых. И вновь больных привозили в лечебницу, куда они возвращались как к себе домой, без особой радости, разумеется, но возвращались на свое место, обжитое среди себе подобных.

Нушабу тоже несколько раз забирала дочь, когда ей становилось лучше и она не удивляла окружающих странными разговорами и непонятными поступками, но в тесной квартире зятя и дочери с взрослым сыном старуха была явно обузой, и зять порой, придя домой пьяным, пенял ей за то, что она зажилась на этом свете, потом уже откровенно стал попрекать куском. Дочь была обычно на стороне мужа.

- Сын бы твой помог! - в сердцах ворчала дочь.

- Там, в Америке, верно, как сыр в масле катается, забыл о больной матери, забросил нам на шею, даже не поинтересуется…

Было неприятно все эти упреки выслушивать, особенно когда Нушаба чувствовала себя вполне нормальной и жила реальной своей жизнью временно психически здорового человека, но молчала, опустив голову, будто была в самом деле виновата, что так долго живет, не возражала, знала: начни возражать - и вспыхнет скандал, а скандалов она боялась пуще огня, пуще пожара в сумасшедшем доме, потому что не раз была свидетелем того, как скандалили зять с дочерью по разным пустякам, по раздражающим мелочам, по укорачивающим жизнь нервотрепкам, по всему тому, на что богата жизнь бедных людей городской окраины.

Не слишком много потребовалось времени поначалу, чтобы она привыкла к жизни в лечебнице, ее окружали такие же несчастные больные люди, как она, они быстро сошлись, но в отличие от многих пациентов дома, любивших жаловаться и плакаться друг другу на своих родных, не навещавших их тут, Нушаба никогда не выставляла дочь в неприглядном свете, никогда не стремилась, чтобы товарки здесь возненавидели ее родных, не жаловалась ни на дочь, изредка навещавшую ее в больнице, ни на сына, казалось, напрочь забывшего ее уже почти десять лет. Старые люди в этом доме чем-то напоминали детей, часто меняли друзей, с которыми любили посплетничать, поделиться сокровенным, своими тайнами и фантазиями, забыв старых, заводили новых, ревновали, обижались за прерванную дружбу, сходились и расходились подобно школьникам в младших классах.

Однажды утром сын приехал за ней. Она его еле узнала, к тому же у Нушабы начинался кризисный период болезни, и врач в доме, предварительно побеседовав с сыном старухи, предупредил его об этом и посоветовал повременить и пока не забирать ее из больницы. Но сын Эмин настоял на своем.

- Я уже сиделку нанял, - сказал он врачу. - Не думаю, что ей будет у меня хуже, чем здесь.

Высказано было предельно откровенно, как привык Эмин разговаривать за долгие годы жизни в Америке. Врач вызвал Нушабу к себе в кабинет, где она встретилась с сыном.

- А, ты тоже пришел? - встретила сына Нушаба довольно прохладно непонятной фразой. - Жарко на улице? А собак все еще выгуливают?

Эмин хотел что-то сказать, поднялся с кресла, в котором сидел, но врач сделал ему знак и обратился к старухе:

- Нушаба, кто это? Узнаете?

- Конечно, - пренебрежительно хмыкнула старуха в адрес врача, задающего глупые вопросы. - Это мой покойный муж, Алекпер, кто же еще?..

Врач многозначительно посмотрел на Эмина.

- Ничего, - успокоил его Эмин. - Я все равно должен забрать ее.

Врач не стал возражать, ведь с уходом каждого больного освобождалось место в больнице.

- Как знаете, - сказал он.

- Мама, я - Эмин, твой сын, меня долго не было здесь, теперь я приехал и мы будем жить вместе. Я Эмин, мама.

- А, - простодушно отозвалась Нушаба, погасшим взглядом уставившись на сына. - Конечно… А я думаю, как это Алекпер, он же умер давно?

- Это у нее возрастное, склероз, - сказал врач. - К ее болезни отношения не имеет.

Эмин забрал мать к себе и поручил ее заботам сиделки, он нанял даже двух сиделок, одну ночную. Квартира была большая, в престижной новостройке. Нушаба обеих сиделок приняла за свою дочь - ни та, ни другая не возражали. На следующее утро во время завтрака Эмин стал рассказывать матери о своей жизни в Америке. Она слушала внимательно, казалось, теперь это был совершенно другой человек, чем вчера.

- Я жил в Америке, в городе Балтимор. Я чувствовал в себе силы и способности, чтобы по-настоящему раскрутиться, хотел разбогатеть и взять тебя к себе туда, в Америку. Это страна огромных возможностей. Но мне сразу не повезло. Я нашел работу в типографии, как раз в то время, когда хозяева издательств и типографий стали ущемлять права работников. Типографские работники вышли на демонстрацию протеста против увольнений и урезаний зарплат. Толпа была человек в триста, с плакатами, с речами профсоюзных активистов, все честь честью, все проходило спокойно, полиция наблюдала, но потом вдруг какие-то молодчики-провокаторы учинили драку, беспорядки, началась потасовка, полиция с дубинками, я оттолкнул полицейского, он упал, ударился головой о тротуар, потерял сознание, несколько суток пробыл в коме, но потом, слава богу, выкарабкался. Меня посадили. Дали адвоката, он старался доказать, что это не нападение на полицейского, случайность…

Старуха сочувственно качала головой, слушая рассказ сына. Вдруг протянула руку, неуверенно, несмело погладила его по голове, почти такой же седой, как ее голова. - Мой сынок… - сказала она.

Эмин вздрогнул, отвыкший от материнской ласки, он взял ее руку, хотел поднести к губам, но, заранее почувствовав в этом жесте что-то фальшивое, стал долго смотреть на маленькую сморщенную руку матери в своей ладони, что-то стремясь узнать о ней по руке, сам не понимая, что именно, позабыв, что подобное узнавание может произойти только сердцем, а не умом, не головой. Он рассказывал ей о годах, проведенных вдали от нее, и это было что-то вроде короткого отчета, и ему было приятно, что она так внимательно слушает его, не перебивая, и во взгляде матери он видел сочувствие всему, что с ним произошло.

- Вот, мама, такие дела… - подытожил Эмин свой рассказ. - Уехал, мне было под сорок… Семью не создал. И теперь я один через столько лет, только ты у меня…
- У тебя есть сестра, - напомнила старуха и, немного помолчав, просительно добавила: - Не держи на нее зла…

Она говорила сейчас как вполне нормальный человек, и это радовало Эмина, и он с удовольствием с ней разговаривал.

- Что ты, мама, - сказал он. - Я понимаю. У них самих тяжелое положение. Муж ее без работы. Я им помогу.

- Плохо тебе там было? - вздохнула мать.

- В тюрьме - конечно… Как адвокат ни старался, отсидеть все-таки мне пришлось. Потом, после тюрьмы, мне помог один человек, я многим ему обязан, и меня после отсидки не отослали, не депортировали. Я стал работать с ним, с моим боссом. Потом открыл свой бизнес, быстро встал на ноги, у меня все получалось. Правда, с непредвиденным опозданием, но что поделаешь, это судьба… Стал прилично зарабатывать, платил налоги. Одним словом - раскрутился. Теперь я нашел здесь, в своем городе, компаньонов и переношу бизнес сюда, буду жить здесь, мама, с тобой, я позабочусь о тебе, ты теперь ни в чем не будешь нуждаться.

Эмин рассказывал матери историю своей жизни вдали от дома очень кратко, не вдаваясь в подробности, которые ей были бы неинтересны, он рассказывал просто потому, что считал своим долгом донести до нее тот период жизни, о котором она не знала, и в то же время будто подводил итоги всего, что случилось до сих пор.

- Ты уехал оттуда навсегда? - осторожно, словно боясь нежелательного ответа, спросила мать.

- Да, - сказал Эмин. - Там, конечно, я мог бы еще больше зарабатывать, зарабатывать по-американски, я быстро рос в бизнесе и расширял его, но пришел новый президент, и у меня появились проблемы с моей работой…

Наступила долгая пауза, во время которой Нушаба, мягко улыбаясь, ласково смотрела на постаревшего своего сына.

- Все мои три бабушки были гадалками, - сказала вдруг старуха. - Они меня предупреждали: если будешь жить с сыном, смотри, он будет с тебя спрашивать каждый день таблицу умножения…

Сиделка, стоявшая за спиной Нушабы, бросила взгляд на Эмина, словно ожидала от него какого-то знака.

- Мама, - стараясь говорить как можно мягче, проговорил Эмин. - Тебе надо отдохнуть, поди поспи… Потом поговорим, хорошо?

- Хорошо? - повторила мать. - Хорошо… какое странное слово… Хорошо… Хо-о-о-ро-о-о-о-шо-о. Все теряет смысл… Все теряет смысл… Даже жизнь, если слишком долго задерживаешься в ней… Ведь правда? А? Правда ведь?

- Правда, правда, - проговорил Эмин и замолчал, устремив взгляд в окно. Надолго воцарилась тишина.

- А ты знаешь таблицу умножения? - спросила старуха, резко нарушив тишину, и тут внезапно, странно и страшно, неестественно захихикала. - А-а, ты тоже забыл таблицу умножения… Математика всегда была предвестником хаоса, люди слишком уставали от четкости и точности математики, их это сильно нервировало; людей тяготит, если порядок и дисциплина длятся слишком долго, это сводит с ума, хочется противостоять этому, сломать клетку, в которую загнала их математика, отсюда революции и войны, и вот люди начинают беситься, создавая хаос и неразбериху, - старуха говорила торопливо, словно боясь, что ее перебьют и не дадут высказаться до конца, все больше и больше возбуждалась и уже вся тряслась оттого, что безуспешно старалась донести свои мысли до бестолкового собеседника.

Продолжение следует

Натиг РАСУЛЗАДЕ
Новости читали: 257 раз




 

Другие новости

19.11.2019
Киану Ривз и Александра Грант обручились - СМИ
19.11.2019
Музыка как средство общения
19.11.2019
Семилетняя дочь Бейонсе получила свою первую музыкальную награду (Фото)
19.11.2019
150-летний юбилей азербайджанского писателя отметят в ЮНЕСКО
19.11.2019
Нигяр Джамал и Айгюн Бейлер презентовали совместный проект (Видео)


    ,    
Какую службой такси вы чаще всего пользуетесь?
Ekonom Taksi *9111
189 Taxi
Salam Taksi *9933
Xan Taxi *8777
Ulduz Taxi *5000
Maxim *2111
Ailə Taksi *8555
9898 Taxi
Komfort Taxi *8811
Uber
Əla Taksi *7555
CityTaxi *8844
Sərfəli Taksi *0123
Ucuz Taksi *9988

  Результаты       Участники:436

        Авторские права защищены. Ссылка при использовании материалов сайта обязательна. При использовании информации на веб-страницах соответствующий переход обязателен. Designed by inetlab.info